«Я не служанка»: как медовый месяц раскрыл правду о моём супруге
Свадьба была шикарной — Алина светилась от счастья, а Дмитрий не отпускал её ни на секунду. Он кружил её в танце перед гостями, целовал на ступеньках ЗАГСа, шептал клятвы о вечной преданности. Родители невесты хоть и сомневались в выборе дочери, вслух не протестовали — уж слишком безупречным казался Дмитрий: галантный, подтянутый, с безукоризненными манерами. Букеты для тёти Марины, пирожные к чаю, галантность — в нём было всё, что принято называть «идеалом».
Но Анна Сергеевна, мать Алины, с первой встречи почувствовала неладное.
— Мам, ну что тебе не так? — возмущалась Алина. — Он же просто ангел! Держит дверь, помогает с пальто, цветы дарит — ну разве не мечта?
— Дорогая, манеры — это лишь обёртка. За ними может скрываться что угодно. Ты уверена, что знаешь, кто он на самом деле?
— Обычный человек, мама. У всех есть недостатки.
Анна Сергеевна лишь вздохнула: спорить с влюблённой дочерью было бесполезно.
После свадьбы молодые отправились в путешествие. Алина не могла сдержать восторга:
— Целых семь дней только для нас! Как в сказке!
Заселившись в номер, Дмитрий вежливо попросил:
— Солнышко, разложи вещи, а я схожу за едой.
Алина легко справилась со своей сумкой и, не задумываясь, открыла его чемодан. Через мгновение её глаза округлились.
Внутри лежал тщательно упакованный гардероб — семь пар нижнего белья, столько же шорт, пятнадцать футболок, три костюма, две пары туфель. Как будто он собирался не в отпуск, а на длительную командировку. Всё это бережно сложила его мама.
Алина усмехнулась, но ещё не понимала: это была не просто забота, а первая тревожная звоночек.
На четвёртый день футболки закончились. Не из-за нехватки, а потому что Дмитрий, сняв вещь, бросал её на пол. Он не надевал её снова — просто брал новую. Алина сначала просила, потом умоляла, а затем и сама собирала с ковра носки, огрызки, стаканчики от кофе.
— Дима, брось обёртку в урну, она же рядом, — пыталась взывать она.
— Алина, здесь горничные. Это их работа, — отмахнулся он. — Дома мама всё убирает. Я так привык.
Слова «самостоятельность» и «уважение» явно не входили в его словарь. Тарелки оставались на подоконнике, крошки — на диване. Запахи его не смущали. Сначала Алина говорила спокойно, потом сорвалась на крик.
Дома всё стало хуже. Его привычки — бросать вещи, оставлять грязную посуду — довели её до предела.
— Дмитрий, у нас нет прислуги. Если ты бросаешь — убираю я. Я не служанка, — сказала она сквозь зубы.
— Ты жена. Должна следить за домом. Мама справлялась одна, значит, и ты сможешь. Ты просто не умеешь быть хозяйкой, — бросил он, не отрываясь от телефона.
Алина промолчала. На следующий день, пока Дмитрий был на работе, она собрала его вещи, вызвала такси и отправила всё к его маме. Затем закрыла дверь на второй замок — ключ был только у неё.
Вечером, когда он звонил в дверь, она холодно сказала:
— Твои вещи у Нины Васильевны. Возвращайся к ней. Мне нужен муж, а не ребёнок, который считает жену уборщицей.
Через два дня примчалась свекровь.
— Алина, ты с ума сошла?! Выгнала мужа, вещи увезла! Он тебя ударил? Оскорбил? Из-за грязных тарелок?
— Нина Васильевна, ваш сын живёт как свинья. Я не собираюсь быть его мамочкой с веником.
— Это ваш современный вздор! Жена обязана заботиться о муже и доме!
— Тогда пусть он живёт с вами. Вы умеете собирать за ним мусор — я нет. У меня нет сил быть прислугой.
— Ты что, на развод подашь?!
— Уже подала.
Свекровь хлопнула дверью, но через неделю звонила снова: умоляла, винила, плакала. Алина не отвечала. Развод оформили быстро.
Теперь Нина Васильевна снова живёт с сыном. Подбирает за ним огрызки. И, возможно, понимает: в мире, где женщина — не рабыня, её «мальчик» так и не стал мужчиной.
