Было время, когда моя давняя знакомая, Татьяна Сергеевна, вынуждена была есть одну лишь овсянку да пустые щи, лишь бы избавиться от своих дармоедов. Двое взрослых сыновей сидели у неё на шее больше года, даже не думая искать работу.
Татьяна Сергеевна — женщина с непростой судьбой. Всю жизнь протрудилась главным бухгалтером, одна подняла четверых детей после гибели мужа, тащила дом на себе, во всём себе отказывала. Казалось бы, на пенсии можно и вздохнуть свободнее, но не тут-то было. Двое её сыновей, Артём и Никита, превратились в настоящих тунеядцев — с год не работали, жили за её счёт, хоть у каждого была своя квартира в Подмосковье, полученная ещё при отце. Но им куда милее оказалось бездельничать у мамы в уютной трёшке в Люберцах.
Старшая дочь да младший сын — люди самостоятельные, семьи свои завели, живут отдельно. А вот Артём с Никитой рассудили: раз мать терпит, значит, можно и дальше паразитировать. Татьяна Сергеевна молча кормила их, стирала, убирала, надеясь, что одумаются. Но в ответ слышала одно: «Работы сейчас нет», «Не по моей части», «После Нового года точно устроимся»…
Когда же терпение её лопнуло, она пошла на крайние меры. Отгуляв все накопленные отпускные да и ещё за свой счёт прихватив пару месяцев, она «ушла» на пенсию. Формально — так и было, но схитрила она намеренно. Объявила сыновьям прямо: «Всё, не работаю. Теперь живём на мою пенсию».
Первые дни те и не поняли подвоха. Только дивились, что мать дома сидит да всё хмурая ходит. Один даже спросил: «Мам, ты чего приболела?» — на что та сухо ответила: «Нет. Теперь я пенсионерка». Тут-то они и забеспокоились: уговаривали вернуться на работу, твердили, что на её пенсию втроём не прожить, что сейчас все старики подрабатывают. Один даже вслух прикидывал, сколько уходит на еду да на квартплату. Но Татьяна Сергеевна стояла на своём: «Я своё отработала. Хотите — живите со мной на мои гроши. Я и на хлебе с водой проживу».
Так и вышло. По утрам — овсянка на воде. В обед — пустые щи. Вечером — хлеб с чаем. Никаких излишеств. Холодильник с каждым днём пустел. Мать не ругалась, не упрекала, просто кормила их одной и той же скудной едой. В конце концов Артём не выдержал — съехал в свою квартиру, которую до того сдавал. Через неделю и Никита за ним последовал. А месяц спустя оба уже работали.
Когда Татьяна Сергеевна рассказала мне эту историю, я поначалу не поверила. Спросила: «Как ты сама это вынесла?» Она лишь плечами пожала: «А что делать было? Иначе бы так и сидели у меня на шее. Пришлось их встряхнуть по-настоящему».
Теперь она живёт одна. Сыновья изредка навещают — с гостинцами, с благодарностями. Говорят, мол, многое осознали. А Татьяна Сергеевна лишь улыбается в ответ: «Иной раз любить детей — не значит давать, а значит — отнять»…
