Однажды осенним вечером моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я плелась домой с работы, думая о вечном — о кредитах, гречке и том, что завтра снова рано вставать. Вдруг слышу: «Анна Петровна!» Обернулась — передо мной стоит молодая женщина, а рядом мальчуган лет шести. Она улыбнулась и спокойно сказала: «Меня зовут Светлана, а это ваш внук Ваня. Ему уже шесть».
У меня в глазах потемнело. Ни Свету, ни мальчика я в жизни не видела. Стою, моргаю — может, это розыгрыш? Может, сейчас из-за угла выскочат с камерой? Но Светлана смотрела на меня так серьёзно, что даже мурашки по коже пробежали.
У меня всего один сын — Дмитрий. Красавчик, умница, работает в солидной питерской конторе. Всю жизнь я на него положила. Муж сбежал, когда Диме было три, и с тех пор я крутилась как белка в колесе — днём в поликлинике, вечерами мыла полы в офисах. Жила от зарплаты до зарплаты, но сыну дала всё: образование, путёвку в жизнь, даже квартиру ему помогла купить. Сама же щи лаптем хлебала, джинсы по десять лет носила. Он был моей гордостью.
Сейчас ему тридцать пять, холост, но барышень вокруг — как мух летом. Меняет их, не моргнув глазом. А я всё ждала: вот сейчас приведёт невесту, и я хоть внуков понянчить успею.
И тут такое. Стоит незнакомка и заявляет, что мой внук тут как тут. «Я долго решалась, — тихо сказала Света, — но Ваня — ваша кровь. Я ничего не хочу. Вот мой номер. Если решитесь — позвоните. Хотя бы просто познакомиться».
Они ушли, а я осталась под моросящим дождём, будто кирпич на голову упал. Прибежала домой, сразу Диме звоню. Он сначала опешил, потом нехотя признался: да, когда-то встречался со Светой. Года полтора, не больше. Она тогда говорила про ребёнка, но он махнул рукой — мало ли что болтают. А потом она пропала, и он даже не искал.
Слушаю его и чувствую, как сердце в кулак сжимается. Он твердит, что это развод, что теста никакого нет. А у меня перед глазами Ванин взгляд — такой знакомый, будто сто раз его видела.
Набралась смелости, позвонила Свете. Она ответила сразу. Говорила тихо, без упрёков. Рассказала, что Ваня родился в мае, а с Димой они расстались в октябре. Тест делать не будет — и так всё ясно. Работает, живёт с родителями, Ваня в школу пошёл. «Если хотите быть в его жизни — милости просим. Если нет — я пойму. Я пришла не за деньгами. Просто подумала, что вам стоит знать».
Положила трубку, и тишина в квартире стала такой громкой, что аж в ушах звенело. Мысли скачут: а вдруг внук? А вдруг нет? Верить Свете? Или Диме? И что делать, если каждый раз, глядя на тот клочок бумаги с номером, я представляю, как Ваня зовёт меня бабушкой?
Прошло уже две недели. Каждый день я беру в руки этот номер и не решаюсь набрать. А вдруг это мой шанс? А вдруг это ошибка? Страшно не только обжечься, но и упустить то, что, возможно, самое дорогое в жизни…
