В каждой семье случаются размолвки. У кого-то из-за денег, у кого-то — из-за наследства. Но в семье Ольги из Екатеринбурга всё обострилось, когда она с мужем отказалась бесплатно пустить жить родного брата и его беременную жену. На неё обиделась мать — Валентина Степановна, та самая, что всю жизнь носилась с сыном, словно с фарфоровой куклой, а теперь требовала, чтобы «родные помогли».
История началась давно. Оле было двенадцать, когда умер отец. Для девочки это стало ударом — она обожала папу. Младшему брату Артёму только стукнуло семь, и с тех пор Валентина посвятила ему всю себя. Она решила, что он страдает сильнее, и задушила его опекой, не дав повзрослеть.
Пока Оля мыла полы, варила борщ и гладила — Артём валялся на диване с телефоном. Её с детства нагружали по полной, а он оставался «малышом» — и этим всё оправдывалось. Даже когда Оля поступила в университет, мать назвала её эгоисткой. Пришлось подрабатывать, чтобы самой платить за общежитие, еду и учёбу.
Оля выбилась в люди. Устроилась на хорошую работу, встретила Сергея — надёжного, трудолюбивого парня, старше на три года. Он стал её поддержкой, и когда сделал предложение — она сразу согласилась. Свадьба была без помпы, но душевной. Молодые решили: с роднёй жить не станут, лучше снимать, зато на своих условиях. Стали копить на жильё.
Когда умер отец Сергея, его мать сильно горевала. Её сестра из Сочи позвала вдову к морю. Та согласилась — надо было прийти в себя. У неё осталась трёхкомнатная квартира в центре Екатеринбурга. Сергей с Олей предложили: давай сдадим, а деньги будем переводить тебе. За порядком проследим. Свекровь растрогалась. Так и порешили: сдача квартиры, регулярные переводы, мир да лад. Через год женщина сама предложила переписать квартиру на Сергея. Сказала: «Вы добросовестные, пусть это будет вашей опорой».
Пока одни пахали, другие — прозябали. Брат Оли — Артём — к двадцати пяти годам ничего не добился. Работы нормальной не было, жил с матерью. А тут — гром среди ясного неба: беременная девятнадцатилетняя подруга, с которой он знаком всего три месяца. Валентина, раньше гасившая ссоры упрёками, теперь ругалась с невесткой ежедневно. Дома стало невыносимо.
И тут Валентина узнала, что квартира в центре теперь принадлежит Сергею. Как по волшебству, с пирогом и баночкой солёных огурцов, она нагрянула в гости. Улыбалась, звала Сергея «зятюшкой», Олю — «доченькой». Всё было ясно: пришла выпрашивать.
“Оленька, ты же видишь, Артёму сейчас тяжело. Молодая жена, скоро ребёнок. У вас есть возможность — пусть поживут у вас. Вы ж без этих денег проживёте. Родня должна держаться вместе,” — говорила мать слащавым тоном.
Но Оля лишь горько усмехнулась:
“Мама, ты сама его таким воспитала. Он никогда не работал, потому что ты позволяла. Ни за что не отвечал, потому что ты всё решала. Ты вырастила дитя, которому уже двадцать пять. А теперь хочешь, чтобы мы за него платили. Нет. Мы с Сергеем выплачиваем ипотеку, и доход от квартиры — наш единственный способ справиться. Мы никому ничего не должны.”
“Я для тебя всё отдала! А ты мне вот как! Брату помочь не можешь?!” — вспылила Валентина.
“Ты ничего для меня не отдавала, мама. Всё, что у меня есть, я заработала сама. Сама училась, сама работала, сама выживала. А брат — твоя забота. И твоя ошибка. Так что решай сама, куда его селить.”
С той поры Валентина с дочерью не общается. Оля переживает, но не сдаётся. Она знает: стоит один раз уступить — и они с Сергеем станут вечными спасателями. Брат «поживёт немного», потом «пока ребёнок маленький», потом «в садик устроимся» — и так до бесконечности. А её жизнь?
Права ли она? Кто-то скажет — чёрствая. Кто-то — разумная. Но Оля уверена: родство — не индульгенция на чужой счёт. Особенно когда речь о тех, кого годами приучали к безнаказанности.
