Свобода
Светлана Игоревна стояла перед молодым начальником, сцепив руки за спиной так крепко, что ногти впились в ладони. Сердце колотилось, но взгляд был твёрд. На столе лежало заявление — простой листок, ставший её билетом к свободе.
Дмитрий Сергеевич, недавно назначенный директор, посмотрел то на неё, то на бумагу, потом снова на неё. Лицо его выражало смесь удивления и снисходительности.
— Ты серьёзно? — холодно бросил он, отодвигая заявление, словно оно не стоило его внимания.
— Абсолютно, — ответила Светлана Игоревна, не моргнув. Голос дрожал, но лишь от сдерживаемого гнева.
Дмитрий откинулся в кресле, закинул ногу на ногу и презрительно усмехнулся. Он был новичком, но вёл себя так, будто всегда тут командовал. Его высокомерие и вечные придирки давно выводили Светлану Игоревну из себя.
— Давай по-честному, — он прищурился. — В твоём возрасте работу не найдешь. Готова рискнуть, остаться без денег?
— А кто сказал, что у меня их нет? — резко парировала она.
Дмитрий поднял брови:
— То есть? Уже есть место?
— Нет.
— Вот и я о чём! — развёл он руками. — Сейчас кризис, особенно для людей… ну, в возрасте.
— У меня есть планы, Дмитрий Сергеевич. Просто подпишите, — твёрдо сказала она.
Делиться мечтами с этим выскочкой она не собиралась. Он же мысленно усмехнулся: «Какие у неё планы? Варенье варить?» Но вслух промолчал. Потеря Светланы Игоревны была ударом — старые кадры держали компанию на плаву, а молодые только и делали, что требовали повышения.
— Подумай ещё раз, — вдруг смягчился он, изображая заботу. — Сейчас все места занимают молодые. Ты уверена, что хочешь остаться у разбитого корыта?
Она чуть не засмеялась. «Молодые специалисты» — это про него, что ли? На прошлой неделе она исправляла в его отчёте ошибки, которые стыдно допустить даже студенту.
— Решение принято. Я ухожу.
Лицо Дмитрия потемнело.
— Я думал, ты умнее. Не ожидал такого малодушия.
Внутри у неё всё перевернулось. Ещё недавно она слышала, как он называл её «старой клячей» в курилке.
— Может, вы правы, — спокойно ответила она. — Я не умная. Как там вы говорили? «Старая кляча»?
Он покраснел, но быстро взял себя в руки.
— Ладно, предупреждал. Подпишу. Можешь идти.
— Спасибо, — коротко кивнула она.
— И учти, эти две недели — не халява, — бросил он ей вслед. — За каждый косяк — вычет. Не стараешься — уходишь без копейки.
— Не переживайте, — улыбнулась она. — Я всегда работала честно.
Её спокойствие взбесило его ещё больше.
Уходя, она обернулась:
— Кстати, проверила ваш отчёт. Ошибки исправила. Теперь хотя бы перед руководством не опозоритесь.
Он заскрипел зубами, но ей уже было всё равно.
Впервые за долгие годы она чувствовала лёгкость. Работа в транспортной фирме в городе Звенигороде давно стала каторгой. Каждое утро начиналось с тоски, а вечер — с опустошения. Когда-то здесь было хорошо, но новые управленцы превратили всё в ад.
Её коллеги увольнялись, но она держалась — боялась остаться без средств. Единственной радостью были звонки дочери, Вероники, уехавшей в Москву.
Всё изменила встреча с подругой, Надеждой. Та уволилась и открыла цветочный бизнес.
— Почему ты всё ещё там? — спросила Надя.
— Куда мне?
— Света, нельзя так! — воскликнула подруга. — Жизнь проходит, а ты тратишь её на эту дыру!
Тогда Светлана Игоревна впервые задумалась: «А разве это жизнь?»
Решиться было страшно, но в тот день она проснулась с мыслью: «Хватит».
Вечером она позвонила дочери.
— Мам, наконец-то! — обрадовалась Вероника. — Ты там с ума сходила!
— Да, дочка, хватит.
— А что дальше?
— Подумаю. Может, цветы продавать.
— Отлично! Мы с Максимом поможем.
— Обойдусь! — засмеялась она.
Две недели пролетели быстро. Начальство злилось, но ей было всё равно.
В последний день она не поставила будильник. Утром потянулась, глядя на любимые фиалки на подоконнике.
«Теперь всё будет по-другому», — подумала она.
**Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на то, что убивает душу. Иногда шаг в неизвестность — это начало настоящей свободы.**