«Ты брата родного на улицу выбросить собралась?!» — до сих пор слышу мамин голос, дрожащий от обиды, когда мы отказались пустить к себе моего брата Диму с его беременной женой.
В каждой семье случаются размолвки. Одни забываются быстро, другие оставляют зарубки на сердце. Мы из Воронежа, и наша семья — не исключение.
Моя мать, Валентина Петровна, до сих пор не может простить, что мы с мужем не захотели пустить в нашу квартиру младшего брата и его девушку. «Ну поживут пару месяцев, потом разберутся», — твердила она. Но мы-то знали: эти «пару месяцев» растянутся на годы. А квартира — та самая, что мы сдаём, чтобы гасить ипотеку. И да, она оформлена на моего мужа, потому что он, в отличие от Димы, работает и обеспечивает семью.
Но для мамы важнее «родственная кровь». А значит, мы «обязаны».
Отца не стало, когда мне было тринадцать, а Диме — семь. Оба переживали по-своему, но мама почему-то решила, что страшнее всего ему. С тех пор его и нянчила, словно хрустальную вазу. Ни тебе посуду помыть, ни за собой прибрать — «он ещё маленький». А я — старшая, значит, всё на мне.
Я взрослела быстро. Готовила, стирала, убирала. Когда пришло время поступать в институт, мама отрезала: «Какая учёба? И так на тебе всё держится!» Пришлось искать подработку: днём — пары, вечером — кафе. Мама ворчала, но деньги брала. А каждую новую кофточку встречала упрёками. Любую попытку жить самостоятельно называла «предательством».
Потом встретила Игоря. Он был старше, работал на заводе, крепко стоял на ногах. Через год сделал предложение. Расписались, сняли двушку. С роднёй жить не хотели — оба мечтали о своём. Я устроилась в контору, и мы стали копить. Его зарплата — на жизнь, моя — на первоначальный взнос.
А потом умер его отец. Свекровь сникла. Её сестра из Сочи позвала пожить у моря. У тёщи осталась трёшка в центре. Мы предложили: сдадим, а деньги ей — на пенсию и отдых. Всё честно, прозрачно.
Прошло четыре года. Тёща обжилась в Сочи, возвращаться не собиралась. Мы продолжили платить ипотеку. И вот она объявляет: «Оформлю квартиру на Игоря. Вы заслужили». Мы были тронуты.
А теперь — суть. К тому времени мой брат Дима нашёл себе жену. Девочке — восемнадцать, на пятом месяце. Жили с мамой в одной комнате, в вечных скандалах. Невестка маме не нравилась, но выгнать её она не решалась. И тут — бац! — квартира переписана на Игоря.
И тут Валентина Петровна является к нам с пирогом, тортом и сладким голосом:
— Какие вы у меня молодцы! А я вот подумала… Может, пустите Диму с Леной к себе? Ненадолго, всё равно пустует!
Я сдержалась, но внутри закипело.
— Мама, квартира сдаётся. На эти деньги мы гасим ипотеку. Без них — никак, — пытаюсь объяснить.
А она — в слёзы:
— Ты что, родного брата на улицу выкинешь? Я тебя растила, а ты вот как! Игорь же добрый, он поймёт!
Игорь промолчал. Я не выдержала:
— Мама, ты Диму избаловала. Он не работал, не учился, ни за что не отвечает. Теперь у него ребёнок, а он даже комнату снять не в состоянии. Это не наша вина. Это твой выбор. Ты вырастила того, кто ждёт, что за него всё решат. А мы с Игорем пашем. Если тебе жалко — сама и помогай. У нас своя семья. И свои заботы.
Мама молча собрала торт в пакет и ушла. С тех пор звонки редкие, смс — сухие, в гости не зовёт.
А я сижу и думаю: что было бы, согласись мы? Жильцы съехали бы, начались бы «ну ещё чуть-чуть», потом «ребёнку нужен садик», потом «мы же родня»… А мы остались бы с долгами и разбитыми планами.
Нет. Мы поступили правильно. Семья — это не повод терпеть чужую безответственность. Пусть мама обижается. Её право. А у нас — своя жизнь. И мы её никому не отдадим.
