**Нелюбимая жена или брак по принуждению**
Дмитрий ненавидел всё: свой брак, жену, дом, свою жизнь. Каждый вечер, переступая порог, он вымещал злость на беременной супруге, не щадя её чувств.
— Я тебя не люблю. Ненавижу всей душой. Мечтала о такой семье? Буду твердить это каждый день, пока не уйдёшь.
Светлана поначалу плакала, но со временем научилась прятать слёзы. Это бесило Дмитрия ещё сильнее — её молчание было словно вызов. Он жаждал реакции, хотел сломить её, чтобы она ушла. Но Света оставалась.
Их брак не был его выбором. Отец принудил, пригрозив лишить наследства и денег. Чистый шантаж. А сердце Дмитрия принадлежало другой — яркой, страстной Алине. Вот с кем он мечтал быть, если бы не воля отца.
В их районе Дмитрия знали как баловня судьбы с тяжёлым характером. Сын владельца текстильной фабрики, он рос в золотой колыбели. Отец, Аркадий Петрович, руководил делом, мать вела бухгалтерию. С детства ему твердили:
— Когда-нибудь всё это достанется тебе, — говорили родители с гордостью.
Но Дмитрию было скучно. Бумаги, цифры, отчёты — смертная тоска. Отец настаивал: учись, вникай. Дмитрий сопротивлялся, но со временем освоился. Слёзы и скандалы научили его разбираться в бизнесе, а главное — он понял: родители так одержимы фабрикой и мечтой передать её ему, что закрывают глаза на его выходки.
— Остепенится, — отмахивался отец.
— Меня это тревожит, — вздыхала мать.
Дмитрию нравилась такая свобода. Сплетни, косые взгляды — ему было плевать. Он жил в своё удовольствие: гулял, кутил, делал что хотел. В старших классах увлёкся девушками, и шалости отошли на второй план. У ворот дома толпились барышни, уверявшие, что беременны от него, требуя денег. Родители откупались, делали вид, что всё нормально, лишь бы сын занимался делом.
После школы Дмитрий по настоянию родителей поступил в институт. На третьем курсе встретил Алину — красавицу из простой семьи, умную, страстную. С ней он чувствовал себя живым. О свадьбе речи не шло — брак казался ему концом свободы.
После учёбы Дмитрий работал на фабрике отца, разбираясь с документами. В компании друзей появилась Света — тихая, незаметная, но спокойная. Сирота, воспитанная больной бабушкой, она казалась ему просто подругой. Он не видел в ней женщины. Но Света заботилась: провожала пьяного, спрашивала о здоровье. Её внимание тешило его самолюбие.
Всё изменилось из-за Алины. Когда она заговорила о свадьбе, Дмитрий рассмеялся, решив, что это шутка. Алина обиделась и вскоре увлеклась другим. Дмитрий не ревновал — он злился. В пьяной ссоре он выплеснул обиду.
— Пока не замужем, могу гулять с кем захочу! — кричала Алина, надеясь подтолкнуть его к решению.
Но Дмитрий поступил иначе. Вычеркнул её из жизни. В тот вечер рядом была Света. Он привёл её в пустой родительский дом и воспользовался её чувствами. Не из любви, а чтобы потешить уязвлённое самолюбие. Они стали встречаться где придётся. Света расцвела: глаза сияли, щёки горели румянцем. Рядом с ней он чувствовал себя нужным — не так, как с Алиной. Но серьёзных отношений ему не хотелось. Свобода была дороже.
Всё рухнуло, когда Света сообщила о беременности. Она сияла, стоя у калитки его дома. Мать Дмитрия услышала разговор. Вечером отец вызвал сына на разговор.
— Хватит твоих выходок, — холодно сказал он. — Женишься на Свете, переедешь в свой дом, будешь растить ребёнка и работать. Иначе — ни копейки, никаких благ.
— В наше время? — усмехнулся Дмитрий.
— Пора отвечать за поступки, — отрезал отец. — Люди шепчутся: как Аркадий Петрович управляет фабрикой, если сына воспитать не смог? Чаша терпения переполнена.
Дмитрий спорил, но отец был непреклонен. Света отказалась от денег, от аборта. Он возненавидел её, отца, весь мир за то, что его лишили выбора. Согласился на брак, решив, что даже с печатью в паспорте будет жить как прежде. Деньги важнее принципов.
Родители подарили им дом. Всё делалось наспех: ремонт, мебель. В первую ночь Дмитрий решил отомстить.
— Алину мою знаешь, — бросил он Свете, переступая порог. — Расставаться с ней не собираюсь. Сегодня она ночует у нас. Не нравится? Вон дверь.
Света, бледная, осталась. Дмитрий ждал, что она пожалуется отцу, но она молчала. Алина, хоть и злилась, тоже осталась — не хотела возвращаться в бедность. Он продолжал встречаться с ней, но мысли о жене отравляли всё. Алина казалась фальшивой, её угодливость раздражала. Со Светой же он чувствовал покой, которого не было с любовницей.
Света старалась: работала, вела дом, заботилась о муже. Не ради его любви — просто любила. Дмитрий не говорил ей гадостей, чувствуя себя после этого подлецом, но и добрых слов не находил. Только повторял:
— Я тебя не люблю. Слышишь?
Он не понимал, что держит её рядом. Деньги? Но она отказалась от них. Любовь? Тогда это безумие. Он мечтал, что она уйдёт, если сделать её жизнь невыносимой.
Родители, навещая, расспрашивали Свету о делах. Она отвечала, что всё хорошо, и они радовались будущему внуку. Дмитрий злился. А ещё больше его бесило, что пропал интерес к кутежам. После работы он спешил домой, но не признавался себе в этом.
— Будь у тебя гордость, ты бы ушла, — бросил он как-то, напившись. Света молча поставила перед ним борщ, пирожки, сметану. Он продолжил: — Люди уходят, если им плохо. Уволилась одна на днях — сказала, что не будет работать за гроши. На её место пришли трое. Одну взял — симпатичную, но неопытную, мать-одиночку. Почему ты не уходишь? Я чувствую себя мерзавцем рядом с тобой. — В ярости он смахнул всё со стола. — Ой, неловко… Принеси ещё. Я чудовище, буду мучить тебя снова и снова.
Света кивнула и поСвета молча собрала осколки, а Дмитрий, глядя на её согнутую спину, вдруг понял, что единственное, чего он по-настоящему боится — это дня, когда она перестанет поднимать его разбитую посуду.
