Зять моей дочери — истинный смутьян. Вспоминаю, как он в очередной раз лишился места, гоняясь за своей «справедливостью». Дочь же, словно заворожённая, твердит, что у него просто такой нрав, и стоит горой за него.
Этот человек — мастер превращать муху в слона. Мог устроить переполох из-за трёх копеек, недополученных у ларька, и потратить полдня, доказывая свою правоту. Из-за его склочного характера ни один хозяин не держал его долго: за год он сменил пять контор! Дочь, как ни странно, лишь вздыхает: «Мама, он просто принципиальный». А мне видно — просто мелочный бузотёр.
Два года минуло с их свадьбы. С первых дней он мне не по нраву пришёлся — ворчун, в каждом слове ищет подвох, по любому поводу обижается, а то и скандал затеет на пустом месте. Всё ему не так, все его «права» ущемляют. Разговаривать с ним — как по стеклу ходить.
Пыталась я дочери глаза раскрыть, да только зря. «Сама разберусь», — отрезала. Что ж, пусть живёт, как знает. Думала, дома он иной, но нет — тот же брюзга, те же склоки. Однажды даже мне позвонил, на жену жаловаться вздумал! Терпела, терпела, да потом не выдержала: «Хватит!» С тех пор со мной и слова не молвит — дуется.
Хуже всего, что с таким нравом ему нигде не удержаться. Походит на работу месяц-другой, начальство прозревает — и за ворота. А потом он месяцами сидит на шее у жены, покуда новое местечко ищет. Дочь моя, хоть и получает скромно, тянет всё: и квартиру, и стол, и откладывает на их поездки. Недавно стала у нас занимать. Мы, конечно, не требуем назад — родная кровь, но ситуация уже невыносима.
Сколько раз твердила ей: «Сними шоры, взгляни на него трезво!»
«Мама, он не скандалист, — отбривает. — Кому охота, чтоб его обманывали? Вот он и борется!»
А недавно — новый перл. Его попросили отчёт доделать, но к концу дня он не управился. Начальник поинтересовался, как продвигается. Зять же заявил: «Без оплаты — ни минуты сверхурочно!» Ему пояснили — заплатят.
Нормальный бы человек вернулся, за пятнадцать минут дело закрыл. Но нет! Мой зять потребовал официальную бумагу, что его переработку оплатят. Оформлять её — дольше, чем сам отчёт писать!
Начальник молча доработал за него, а утром предложил «принципиальному» написать заявление по собственному. Иначе — увольнение по статье. Зять, разумеется, выбрал первое — сам понимает, что работник он никудышный.
Узнав об этом, я чуть со стыда сквозь землю не провалилась. Муж-то устроил его в эту контору по просьбе дочери, которая слезно умоляла помочь. Когда подруга мне всю эту историю пересказала, во мне что-то оборвалось. Теперь и видеть его не хочу.
А дочь… Обиделась. Уверена, будто мы могли вступиться, да не стали. Теперь и он, и она с нами не говорят. Хотя кто во всём виноват? Он — человек, который рушит и их семью, и наши с дочерью отношения.