Сердце болит от этой нелепой ситуации. У меня два сына, и если со старшим сыном и его женой у нас полное взаимопонимание, то с младшим — сплошные дрязги. Невестка Лена (жена моего Кости) свято уверена, что я только и живу мыслями, как развалить её брак. А по мне, так она сама его в тартарары тащит, а я лишь пытаюсь хоть как-то удержать.
Со старшим, Мишей, всё гладко. После свадьбы они с женой Олей жили у нас в Екатеринбурге, копили на жильё, а потом переехали в бабушкину квартиру в центре. За всё время ни одной ссоры! Сейчас, когда они живут отдельно, мы с Олей вообще как подружки — ни тени напряжения.
А вот с Костей беда. Женился год назад, Лена поначалу казалась милой, но потом начала показывать характер. Вечно обиженная, вечно недовольная — то внимания мало, то заботы. И главное: свято убеждена, будто я на каждом шагу строю ей козни. Устала я от этих подозрений! Не в том дело, сколько они проживут — с таким подходом вообще счастья не видать.
После свадьбы предложила им пожить у меня, чтоб быстрее накопить на квартиру. Миша даже обещал помочь деньгами — у него-то своё жильё уже есть. Все родные одобрили, но Лена, видимо, решила, что это ловушка. Переехала с таким видом, будто я теперь её обслуга.
Я с работы прихожу поздно, а тут сразу к плите — кормить семью. А Лена? Тарелки в раковине горами, вещи по всему дому раскиданы, даже пыль протереть — и то в тягость. Однажды осторожно намекнула, что горничной работать не собираюсь. Что было? Истерика! Заперлась в комнате, ревёт, Костю на меня настраивает:
— Она меня ненавидит! Ты же знаешь, она против нашего брака была!
Я в шоке стояла — неужели обычный разговор так её задел? Уж не беременна ли, раз реагирует так бурно?
Как-то Миша с Олей в гости зашли. Оля пирог испекла — я, естественно, похвалила. Никого задеть не хотела, но Лена снова всё на свой счёт приняла: глаза сверкают, губы дрожат — и в слезы. Выбежала, хлопнула дверью. Моё терпение таяло, как снег в марте.
Но больше всего достало её отношение к детям Миши и Оли. Они живут в другом районе Екатеринбурга, приезжают редко, ведут себя тихо. А Лена каждый их визит превращает в кошмар: «Голова болит от их шума!» — кричит, хотя дети тише мышей.
В итоге я поставила условие: через месяц съезжайте. Лена, конечно, сразу завела песню про то, что я их развожу. Слова её жгли, но терпеть её фантазии больше не было сил.
Позвонила Косте, попросила приехать одного — обсудить жильё. Специально сказала без Лены, знала, что с ней разговор в скандал превратится. Но Костя, видимо, ей всё пересказал. Через час телефон разрывается:
— Выгнала нас, а теперь мужа против меня настраиваешь? Покоя тебе не даёт наша семья?!
Чуть не задохнулась от злости, но сдержалась. На встрече выяснилось, что за год у меня они ни копейки не отложили. Мы с Мишей их и кормили, и за коммуналку платили — а они даже хлеб не покупали! Мои накопления и помощь Миши могли бы покрыть первый взнос, но как они дальше платить собираются? Вопрос повис в воздухе.
Через пару дней Лена опять набросилась: мол, я их в ипотеку втягиваю, чтоб её на работу выгнать, а Костя, дескать, против. Терпение лопнуло — бросила трубку и номер её заблокировала. Хватит! Устала от её истерик, от чувства вины, которое она мне навязывает. Больше я с ней не общаюсь — и всё.
Миша отговорил Костю от ипотеки — видит, что брак трещит. Деньги лежат в банке, а что дальше будет — одному Богу известно. Устала я быть врагом номер один в её глазах. Хотела помочь сыну, а получила лишь боль и упрёки…
