«Уходи из моего дома! Мой сын никогда не оставит меня одну!»
Моё сердце сжимается от боли и злости. Моя свекровь, Людмила Петровна, обожала бывшую подругу моего мужа — Ольгу. Их роман начался в юности, когда им едва исполнилось восемнадцать, и вскоре у них родилась дочка. Они не расписывались, то жили вместе, то расходились, но свекровь души не чаяла в Ольге и своей единственной внучке — других детей у неё не было.
Жизнь Ольги и моего мужа, Дмитрия, напоминала качели: год вместе, потом несколько лет врозь, пока она не возвращалась к нему снова. Так продолжалось, пока их дочери не исполнилось двенадцать. В один из таких разрывов Дмитрий встретил меня. Он мечтал о настоящей семье, где не будет «новых пап» и вечных расставаний, а я всей душой хотела дать ему эту стабильность. Так началась наша история — светлая, но омрачённая тенями прошлого.
Мы поселились в его квартире в Нижнем Новгороде, где жила и его мать. С первых дней я чувствовала её холодность, будто лёд. Она открыто показывала, что я ей не нравлюсь, и при каждом удобном случае вспоминала Ольгу. Стоило мне выйти из дома, как та тут же появлялась на пороге с бутылкой вина и разговорами о «прежних временах». Однажды она бросила мне с усмешкой:
«Не обживайся, Наташа. Дима всегда ко мне возвращается. Так было, так и будет».
А свекровь, глядя на меня с жалостью, добавила:
«Да поскорее бы…»
Когда я забеременела, Дмитрий был счастлив. Но чем сильнее он радовался, тем мрачнее становилась Людмила Петровна. Вскоре она начала уговаривать меня отказаться от ребёнка:
«Пойми, Наташ, я о тебе забочусь. Дима с тобой просто поиграет и вернётся к Ольге. Мне больше внуков не нужно — хватит одной девочки. Вот, возьми деньги, пока не поздно».
Её слова обжигали, как кипяток. Я отказалась, но она не унималась, словно нарочно пытаясь сломить меня. Я чувствовала: она ждёт, пока я не сорвусь, чтобы потом сказать: «Ну я же предупреждала». В конце концов, я не выдержала и поставила мужу условие: либо мы съезжаем, либо расстаёмся.
Людмила Петровна, услышав это, засияла:
«Ну вот и всё, Наталья, собирай чемоданы! Мой сын никогда не бросит мать!»
Мы продали квартиру, добавили сбережения моих родителей и купили свекрови «однушку», а себе — «двушку». Когда я родила сына, мы уже жили в новом доме, где не было ни Ольги в вызывающем наряде, ни её насмешек. Со временем Ольга вышла замуж и переехала с дочерью к Людмиле Петровне. В тесной «однушке» им было неудобно, но меня это больше не касалось.
Казалось, жизнь наладилась: я вернулась на работу, сын пошёл в садик, всё было спокойно. Но беда пришла нежданно — свекровь сломала обе ноги. Несчастный случай, после которого она не могла вставать. У Ольги были проблемы со здоровьем, и ухаживать за больной она не могла, а её брак к тому времени развалился. Людмила Петровна должна была лежать два месяца, и Дмитрий решил перевезти её к нам.
Наш сын перебрался в нашу спальню — бабушка, которую он видел впервые, пугала его. Месяц мы жили так: днём муж кормил мать, а вечером забота ложилась на меня. Я терпела, но вскоре заметила, что мои вещи переложены, а косметика тронута. Как? Ведь свекровь не вставала с кровати!
Правда открылась случайно. Однажды сын заболел, и я осталась дома. Услышав, как открывается дверь, я подумала, что это Дмитрий пришёл раньше. Но в прихожей стояла Ольга. Оказалось, свекровь отдала ей ключи от нашей квартиры! Ольга приходила днём, болтала с Людмилой Петровной и рылась в моих вещах, будто у себя дома.
Когда я застала её, она даже не смутилась. Прошла мимо, словно меня нет, и направилась к свекрови. Из комнаты донёсся их смех. Меня затрясло от гнева. Это мой дом! Я ухаживаю за женщиной, которая ненавидит меня, кормлю её, терплю её колкости, а мой ребёнок боится её. И она ещё приглашает сюда Ольгу, чтобы вдвоём смеяться надо мной?
«Уходи!» — крикнула я, вырывая у неё ключи. «Это мой дом, и я не позволю тебе тут хозяйничать!»
Она лишь усмехнулась:
«Я не к тебе пришла, Наташка. Не мешай нам».
Свекровь тут же подхватила её слова, осыпая меня оскорблениями. Но я уже не слушала. Схватив Ольгу за руку, я вытолкала её за дверь и швырнула вслед её куртку и сапоги. Людмила Петровна орала, но её слова отскакивали от меня, как горох от стены.
Когда вернулся Дмитрий, он уже всё знал — мать успела ему пожаловаться. Он потребовал вернуть Ольге ключи, мол, она «скрашивает» его матери одиночество. Я наотрез отказалась. Эта женщина не уважает ни меня, ни наш дом. Почему я должна терпеть её и её подругу, которая лезет в мои вещи?
После этого свекровь стала открыто издеваться надо мной, а муж встал на её сторону. Наш брак затрещал по швам, и Людмила Петровна, кажется, только радовалась этому. Я пыталась объяснить, что готова терпеть её, но не чужих людей в своём доме. Но он не слышал. Теперь я стою на распутье, не зная, как спасти семью, когда свекровь и её любимица Ольга разрушают всё, что я так долго строила.
